http://i.imgur.com/KLkJFaE.pngссылка на пост с акцией

Раса: человек
Возраст: 18
Деятельность: студентка Блеквелла
Время и место: настоящее, Аркадия Бэй
Навыки и умения: игра на скрипке, рисование ЧТО Т БЫТЬ МОЖЕТ ЕЩЁ
Способности: ---


Life is Strange
жизнь - странная штука



Kate Marsh
Кейт Марш



brynja jónbjarnardóttir + original

ОСНОВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

"Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас;
возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим;
"

Вера в Бога в семье Кейт была всегда чем-то безусловным. Вера всегда давала ей надежду на лучшее, надежду на то, что за ней (да и не только за ней, а за всеми порядочными христианами, да и за непорядочными, разве что слегка прикрыв глаза) кто-то приглядывает, кто-то милосердный, но праведный. Вера в то, что заповеди Его должны быть исполнены давала Кейти внутреннюю уверенность и силы на то, чтобы не отступаться от своих взглядов. Пусть консервативных, пусть смешных по мнению большинства, но тем не менее имевших право на существование. Кейт Марш никогда не отвечала на негатив негативом, она никогда и слова дурного никому не сказала, но тем не менее была посмешищем в глазах "сильных мира сего", с которыми ей не посчастливилось иметь дело.

ОБ ИГРОКЕ

Пробный пост

ramin djawadi – lights of the sevenЗваный ужин, начищенное серебро, красивые платья и смокинги ведьм и колдунов, тихие перешёптывания и последние сплетни магического мира. Казалось, они всё продумали и учли; наняли няню, рассчитали оптимальное для отсутствия время, чтобы к тому моменту, как Констанс проснётся, они уже были дома. Да, времени крайне мало, но людям, что не спят третий месяц, и этого было бы достаточно. Стефани и Ксавье были отчасти рады, что вырвались из дома, с появлением в их жизни Констанс, многие праздные дела оказались им недоступны. Агуэро боялась оставлять дочь с няней, да что там! Она боялась оставлять её одну, в принципе, ей иногда казалось, что, может быть, она перебарщивает с заботой и опекой, неустанно бдя за крохой, которая большую часть времени мирно спала в своей кроватке, но ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось сдувать пылинки со своей дочери, хотелось, чтобы та была в абсолютной безопасности, и как оказалось, такой вещи просто не существовало.
Тихая вибрация телефона, напряжённый голос диспетчера на другом конце, Стеф, встрепенувшаяся словно бы птица от спячки. Она нетерпеливо тянет Ксавье за рукав в сторону выхода, будто она сама маленькое дитя; ведьма напряжена до предела. Единственная мысль в голове: "Хоть бы с Констанс всё было хорошо, хоть бы она была жива...". Такси словно улитка ползёт по городу, в попытке доехать до их дома, однако зарево от пожара становится видно издалека. Из груди Стеф вырывается лёгкий вздох, она ещё сильнее сжимает руку Лэмба, до боли, до самых костей. Она не могла ничего сказать, тяжесть на сердце лишь усиливалась, предчувствие самого ужасного просто таки витало в воздухе, и было таким густым, что ножом режь.
Большая часть пожарных, а, может, и вся команда, на сколько могла судить Стефани, была на улице, дом не торопясь тушили с помощью пожарных гидрантов. Женщина, что они наняли для присмотра за дочерью сидела в машине скорой помощи, завёрнутая в плед, её лицо было в саже, когда та увидела, выскакивающих из машины чуть ли не на ходу, Стеф и Ксавье, то заплакала, спрятав лицо за ладонями. Агуэро всё поняла.
Внутри Стеф всё оборвалось, её пробила дрожь, а с губ сорвалось еле слышимое "нет", она бросила взгляд на Ксавье, а затем сквозь пожарных начала прорываться к дому, естественно её не пустили, естественно её остановили, чьи-то руки обхватили её за талию, а затем потащили прочь, как можно дальше от огня. Она вырывалась, она кричала, чтобы её пустили, но не смотря на просьбы, её бережно передали в руки Ксавье со словами о том, что ребёнка спасти, увы, не удалось.
Констанс Лэмб родилась 8 ноября 2016 года, 16 февраля 2017 она умерла. Её история была слишком коротка, но её любили, очень любили.
Эстефания Ана Мария Агуэро была виновна. Эстефания Ана Мария Агуэро не сумела состояться как мать. Единственное в чём она преуспела, так это в том, что сумела одним махом уничтожить свою жизнь, прихватив на смертный одр собственную дочь, которая ещё пару дней назад неловко накручивала волосы матери на свой маленький кулачок и совершенно очаровательнейшим образом улыбалась.
Закрывая глаза, Стеф раз за разом воспроизводила тот самый день, это стало навязчивой мыслью, не отпускающей, не дающей покоя, заставляющей ещё больше погружаться в пучины ненависти к самой себе и осознавать своё бессилие. "А что если?..." Задавала она вопрос сама себе, уже который час, смотря на то, что осталось от их дома, вспоминая, как Ксавье побежал в сторону, где когда-то была комната дочери, когда пожар был потушен, вспоминая тот крик, что она услышала. Нечеловеческий, чужой, преисполненный горя. Её ноги тогда, подкосились, она медленно осела прямо на асфальт, было холодно, но она этого не замечала. Стеф как рыбка пыталась захватить воздух ртом; внутри стало жутко пусто, когда она убедилась во всём сама. Она не хотела верить в услышанное от других. Нет. Нет. Нет. Только не Констанс. Ведьма отказывалась принимать тот факт, что она ушла, что она, её милая, маленькая дочь, мертва.
В тот день она умерла вместе с дочерью, человечность Стеф оказалась погребена под горами пепла и обгоревших балок, под невыносимым чувством сожаления и стыда. Это они виноваты, нельзя было уходить, лучше б это они с Ксавье сдохли, но не их девочка. Ведьма прокручивала в голове все возможные сценарии, при которых бы Констанция, как её порой звал Хави, осталась жива, но каждый из них упирался в то, что совершили её родители чуть меньше, чем год назад. Каждый их поступок имел влияние на сложившуюся ситуацию, каждое их решение, которое казалось малозначимым, имело значение. Ну а сейчас.. сейчас всё было пустым. Вся эта их чёрная магия, которая якобы имела какой-то смысл, принесла лишь разрушения и горе.

/ / /
Стеф вздрагивает от звука хлопающей дверцы машины и скидывает с себя лёгкое оцепенение. Женщина поправляет чёрную вуаль, затем вытирает слёзы платком, что до этого сжимала в руках. Эти несколько дней перед похоронами были ужасны, сюрреалистичны и будто бы были не из её привычной жизни. Агуэро было странно думать о том, что она больше не обнимет свою дочь, не поцелует её, не покружит на руках, не расскажет сказку на ночь и никогда, никогда не сможет заплести ей красивые косы. Гильермо неловко хлопает её по плечу, лепеча что-то о том, что уже пора ехать. Служба в церкви закончилась, и процессия двигалась в сторону кладбища. На похороны были приглашены лишь самые близкие. Со стороны Стеф - Гильермо, Эла и Ингрид, а со стороны Лэмба его брат и сестра.
Эстефания стояла возле гроба своей дочери и, дрожа всем телом, плакала, ревела словно белуга, будто бы это могло вернуть её, будто бы это смогло хоть как то изменить ход событий. Она не могла отвести взгляда от маленькой могилы, которая была слишком крохотной для того, чтобы быть настоящей. Стеф всё ещё не могла поверить в случившееся. Эти дни она будто бы была в анабиозе, она мало говорила с Ксавье, ей было совершенно нечего сказать, она пересматривала фотографии с Констанс или держала в руках обожженного медвежонка, что сохранился после пожара и долго-долго сидела в одиночестве или же в компании Ингрид, оплакивая свою утрату, пытаясь смириться с тем, с чем смириться невозможно, и все эти попытки скатывались в итоге к истерике. Стеф не была особо верующей, от религии и веры она была крайне далека, но сейчас ей хотелось верить, что Констанция ушла в те края, где нет, ни переживаний, ни горя, ни слёз.
Было ветрено и холодно, ряса священника колыхалась от особо сильных порывов ветра. Когда гроб начали опускать в могилу, Стеф будто бы вырвали всё ещё бьющееся сердце, забрали из под ног почву и лишили жизнь какого бы ни было смысла, она, было, кинулась к самому краю, но и тут ей не дали совершить ошибку, её удержали от падения за плечи, не давая упасть в свежевыкопанную могилу. Стеф что-то бессвязно говорила, но окружающие мало что понимали, да и ей самой было сложно что-либо уловить от других, она была словно отделена от остальных перегородкой, ей хотелось, чтобы они говорили, но только не с ней.
За что?
Почему?
Она этого не заслужила. "Ты или Констанс?" - едкая мысль слишком быстро проскальзывает в сознании и улетучивается прежде, чем Стеф успевает ухватиться за неё. Она не сможет этого вынести. Не сможет вынести ещё одного сеанса самокопания.
Ведьма опустила голову на плечо подруги (ей не хотелось прикосновений Ксавье, поэтому это было не его плечо), а затем, подняв глаза к небу, где кружили стаи воронов, она ещё долго стояла так, не отходя от Ингрид и тихонько вздрагивая от всхлипов. Ей было безгранично жаль. Она злилась на саму себя. Её раздражало спокойное лицо Хавье. Неужели их дочь не заслужила хоть какой-то эмоции, которая отразилась бы на его лице? Неужели она не заслужила.. скорби? Мести? Всё это были злые, неправильные мысли, где-то на задворках она осознавала, что он скорбит, пытаясь справиться с утратой, правда, по-своему. Стеф же хотелось умереть там, вместе с ней, ей хотелось броситься в могилу, которую ещё не забросали землёй, ей хотелось перестать существовать, потому, что вести какое то подобие жизни представлялось невозможным. Без неё. Без её девочки. Без Констанс. Они с Лэмбом были разбиты, даже не сломлены.
Она замечает тёмную фигуру за деревьями. Брёгер. К необъятной скорби примешивается неимоверная злоба. Она сверлит его взглядом, она знает, что это был он, что это его гадкие совершили поджёг, что это он своим воспалённым сознанием додумался свершить месть Лэмбу и Агуэро таким образом. Но они не убивали его дочь. Она уже была мертва, и ему следовало её отпустить, а не приплетать к своей трагедии их жизни.
- Что он тут делает? - чуть ли не шипит ведьма, новая эмоция придаёт ей сил, благо, что братья и сёстры с обеих сторон семейства уже ушли, а то начали бы беспокоится из-за такой резкой перемены в настроениях женщины, - Пришёл злорадствовать, Эрхард? - проговаривает она с ещё большей злобой и громкостью в интонациях, чтобы он слышал наверняка. Стеф отошла от Ингрид и Ксавье, сделав несколько шагов в сторону незваного гостя.
- Это развлечение у тебя такое? - в голосе Стеф проскакивают нотки близящейся истерики, - Приходить в чужие дома и убивать невинных детей? - она подходит всё ближе и ближе, гнев в ней переплёлся с горем, он клокотал, желая вырваться наружу, желая приобрести физическую форму. Но ей стало стыдно, и она отступила. Это были похороны её дочери, а не разборки меж колдунами.


Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.